Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

В рубрике Банальный вопрос мы погружаемся вглубь, казалось бы, понятных истин, чтобы обнаружить в них новые смыслы. Мы продолжаем задавать себе и окружающим простые вопросы, чтобы исследовать и понять сознание массовой современной культуры.

В рубрике Банальный вопрос мы погружаемся вглубь, казалось бы, понятных истин, чтобы обнаружить в них новые смыслы. Мы продолжаем задавать себе и окружающим простые вопросы, чтобы исследовать и понять сознание массовой современной культуры.

Сегодня мы заглядываем в душу к зрителю современного искусства и пытаемся понять, почему большинство из нас не понимает современных художников и ждет, что произведения искусства будут обязательно красивыми? В этом выпуске Екатерина Фролова задала различным экспертам сферы культуры вопрос: «Почему зритель хочет видеть в искусстве только прекрасное?»

Анастасия Пацей, куратор, основатель и директор St. Petersburg Art Residency:

Среди широкой аудитории художественных музеев и галерей часто встречается такое мнение: «Искусство должно изображать прекрасное». Многие зрители действительно хотят видеть только «красивое», причем в самом обывательском представлении: красивые цветы в натюрмортах, красивые виды в пейзажах, красивых людей на портретах и т.д.

Человек по своей природе склонен предпочитать прекрасное безобразному, можно сказать, что в каждом из нас живет эстет. Но оценить эстетику безобразного гораздо сложнее, чем эстетику прекрасного. Каждый способен восхититься красотой живописных пейзажей романтиков или фламандскими натюрмортами, но не каждый почувствует и поверит в красоту старых, грязных башмаков на полотне Ван Гога или знаменитых “уродцев” Босха. Люди, по-настоящему чуткие к искусству, понимают и то и другое.

Оставляя за искусством лишь функцию документации и имитации красоты, можно легко свести его к примитивному украшательству или бытовому китчу. На мой взгляд, все зависит от уровня образования и воспитания вкуса. Хотя, я думаю, что многие люди просто ищут в искусстве убежище от убогости и безобразности окружающего мира. Это такой побег от действительности в мир вечной красоты и эстетики «прекрасного», последняя попытка поймать постоянно ускользающий идеал. Я их не осуждаю. Что тут говорить — бывает, я и сама сбегаю в Эрмитаж. И знаете, что я там смотрю? Прекрасное.

Иероним Босх, "Ecce Homo"Иероним Босх, «Ecce Homo»

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Светлана Тейлор, куратор, руководитель программы «Фотография» Британскойвысшей школы дизайна:

Наверное, потому что с открытием психоанализа в XX веке он смог все самое ужасное обнаружить в самом себе? Ну ладно, это была шутка. Может быть, потому что человек любит все соразмерное самому себе, можно даже сказать, что считает себя идеалом и мерилом всех вещей. Человек любит реализм, но усовершенствованный, где не остается места особенностям и свойствам, которые не отвечают идеалам прекрасного. Модерн широко любимый, можно сказать, «народный» стиль, во многом по той же причине: красивые женщины, цветы, лианы, мягкие и плавные линии, красивый особняк, изящная мебель, природные мотивы и т.д. Еще человеку нравится то, что его подавляет своим величием, возносит на «небо», это, к примеру, готика, все религиозное искусство и т.д.

Человек, наверное, хочет защитить себя от самого себя, чтобы все мрачное не вышло наружу, не заполнило хаосом, стремление к контролю и порядку. А проще говоря, страх и ужас, как мне кажется, лежат в основе данной любви.

kuspit9-11-08-10

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Владимир Овчаренко, директор Галереи «Риджина» и основатель аукционасовременного искусства «VLADEY»:

Все очень просто — люди хотят от искусства описания рая, небесного или земного. Это желание естественно, ведь людей окружают трудности и проблемы современного мира и им хочется от них спрятаться в уютной нише. Они ждут beauty от искусства, но здесь их ждет разочарование, современное искусство стремительно, как и окружающий нас мир, и уюта здесь нет. Идеи и формы только авангардного свойства, конкуренция за новое в искусстве — это реальность. Поэтому разочарование, непонимание, а иногда злоба и агрессия от искусства — явление обычное. Но искусству на это наплевать, оно движется только вперед!

 

Данте Габриэль-Россетти, "Возлюбленная" ("Невеста"), 1865-66г. Холст, масло

Данте Габриэль-Россетти, «Возлюбленная» («Невеста»), 1865-66г. Холст, масло

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Алена Лапина, редактор The Art Newspaper:

Вообще, довольно странный вопрос: «Почему зритель хочет видеть в искусстве только прекрасное?» — это не так. Не было бы ни венского акционизма, ни группы «Война», ничего вот этого, на что смотреть не нравится. А так-то, конечно, у обычного зрителя искусство связано с понятием красоты. То есть искусство – это что-то прекрасное, ну там, например, Леонардо да Винчи, Микеланджело, какие-то художники-реалисты. Люди воспринимают то искусство, которое можно повесить у себя дома. Расчлененку никто же не хочет видеть на стене у себя в спальне. Вот и выходит, что из современных российских художников одни из самых дорогих сейчас — это Виноградов с Дубосарским и Дмитрий Шорин. Но искусство же это про другое, про подумать…

Пабло Пикассо, "Портрет юной леди"

Пабло Пикассо, «Портрет юной леди»

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Дмитрий Ляшенко, художник:

Я думаю, это происходит, потому что зритель ищет в искусстве эмоции, и желательно положительные, отрицательных ему и так хватает в быту. Я то и дело слышу, что искусство работает с эмоциями или что оно должно вызывать эмоции. Вот зритель и идёт на выставки, чтобы испытать какие-то эмоции, скорее всего, приятные, чтобы хотя бы на выставке оказаться среди чего-то прекрасного, милого сердцу, чудесного и спокойного, или наоборот волнующего, вызывающего гордость, подъём духа и тому подобное.

Но мало кто из обычных зрителей говорит об интеллектуальной составляющей искусства, мало кому интересна мысль, а то и не одна, которую закладывает в свое произведение автор. Думать люди у нас не очень любят, а эмоции испытывать наоборот, и чем больше будет гормональная буря, тем лучше. Человек вообще склонен желать видеть вокруг себя всё прекрасное, на свой вкус, так как приятная визуальность составляет часть его комфортного существования.

А почему зритель хочет и от искусства, чтобы оно соответствовало его представлениям о прекрасном?… Так это тоже вполне характерно для обычного человека — чтобы весь мир вокруг соответствовал его представлениям о том, каким всё должно быть. Ну, а если что-то не соответствует этим представлениям, значит, оно априори неверно и требует скорейшего исправления, либо не должно существовать в принципе.

20

Аньоло Бронзино, «Портрет Лукреции Панчиатики», 1540. Холст, масло

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Иван Жаров, блогер:

Массовый зритель стремится видеть «прекрасное», потому что его так учили. Классическая схема постоянно воспроизводимая: «Прекрасное — гармония — добро». «Прекрасное» видят люди, взращенные в модернистской парадигме. Для них неоспоримо существование «над-истины», «над-порядка», «над-идеала». В отличие от зрителя условно пост(-пост)модернистского. Пост(-пост)модернисткая оптика — нулевой градус восприятия объекта, т.е. нейтрально, принимая без ранжирования все смыслы.

Банальный вопрос

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Анна Крамар, специалист по digital-коммуникациям в Музее Москвы:

Люди не хотят трудиться, снимать слои с глубокого произведения, разгадывать скрытые шрифты, заложенные художником, им легче «проглатывать» искусство, основанное на образах массовой культуры – односложных и легких для восприятия. Для них искусство — это как ремесленные поделки, должно быть «красиво и необычно», а также «похоже» на ранее увиденное. Неискушенный зритель не любит, когда в него плюются сарказмом и неприязнью, смертью и всепоглощающей меланхолией.

Широкая публика любит развлечение. Всё дело в культурном уровне зрителя, он не то чтобы хочет – другого он не видит, его восприятие делится на «прекрасное»/»непрекрасное». Т.е.  «непрекрасное» — это не искусство/плохое искусство, «широкий зритель» не понимает, для чего это сделано и как это понимать. Но, если прекрасное его радует, поднимает дух, если рядом с предметом искусства ему легче и свободнее дышать, то эта та константа, с которой за неимением иного можно соизмерять прекрасное и безобразное в искусстве.

Альбрехт Дюрер, "Мадонна с грушей", ок. 1526. Холст, масло

Альбрехт Дюрер, «Мадонна с грушей», ок. 1526. Холст, масло

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Ольга Данилкина, главный редактор Aroundart.ru:

Хочется оптимистично начать с того, что зритель, который хочет видеть в искусстве только прекрасное, это в определенной мере стереотип, так же как и искусство и прекрасное со знаком равенства. И тот и другой стереотип по большому счету осложняют жизнь. Рискну предположить, что толчком для такого вопроса послужил собирательный образ зрителя, который с возмущением и вердиктом «Это не искусство!» уходит с выставки, проклиная все на свете за потраченное время, а иногда и деньги. На мой взгляд, причина этой ситуации кроется в том, что же такой зритель от искусства ждал.

К понятию прекрасного, которое является категорией классической эстетики, это имеет мало отношения. Скорее всего, он ждал, что будет приятно взгляду, знакомо и понятно — эта область простирается от пейзажей с березками и натюрмортов с яблоками до модных образов из глянцевых журналов и зрелищных фильмов. Причина таких ожиданий кроется банально в российской системе общего образования и том, что актуальное знание об искусстве в нем практически не дается. Но, на мой взгляд, все так пессимистично, только если мы рассуждаем в рамках стереотипа.

Мне сложно судить о большом отрезке времени, но за последние годы в Москве и Петербурге все больше можно найти доступных знаний об искусстве — это и выставки на стремительно растущем количестве площадок, и лекции, и с недавнего времени книги на русском языке. Очень много информации доступно в интернете, что актуально для городов, где интенсивность культурной жизни ниже. При желании пробелы в знаниях можно восполнять. Здесь же встает вопрос о том, почему кто-то открыт новому опыту, а кто-то активно сопротивляется и ругается на современных художников.

В случае с современным искусством, на мой взгляд, проблема в страхе перед бездной свободы суждения, которая кроется в нем. Ведь современное искусство провоцирует прежде всего задавать вопросы, вглядываться, ставить под сомнение то, что видишь перед собой — будь это произведение искусства или ролик на YouTube. Сомнение — отнюдь не всегда вещь приятная, ведь чаще всего человеку хочется жить в мире, где есть четкое понимание черного и белого. Но при ближайшем рассмотрении во многих случаях четкое понимание черного и белого сегодня оказывается продиктовано рынком или политической идеологией, но никак не личным выбором или опытом, а желания, потребности и страхи привнесены диктором с телеэкрана или репликой в модном журнале.

В этой перенасыщенной информационными потоками и образами реальности именно сомнение и стремление к знанию становятся способом освобождения. Мне близка точка зрения, что искусство — это один из способов познания мира наряду с наукой и философией. Искусство — это прежде всего оптика, способ смотреть на мир и действительно его видеть. Кроме того, оно дает возможность помыслить мир иначе, отстраниться от существующего положения дел как единственно возможного. Однако если вспомнить, каким содержанием категорию прекрасного наделяла даже классическая эстетика, не говоря уже о переосмыслении этой категории в XX веке и в современности, то она никогда не сводилась только к чему-то, что радует глаз.

В разных интерпретациях она вбирала в себя не только поле чувственного, то есть видимого, но и, если вспомнить даже одного из столпов западноевропейской философии — Платона, — то его прекрасное подразумевало несколько уровней, где чувственное представляло собой первую ступень, за ней — поле нравственного, духовного и, наконец, мир совершенных идей. При таком понимании именно прекрасное и обнаруживает зритель при встрече с искусством, а изначальная формулировка вопроса теряет свой смысл.

621

Густав Климт, «Даная», 1907-1908 гг. Холст, масло

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Андрей Паршиков, руководитель научно-методического отдела МВО «Манеж»:

Категория «прекрасного» очень сложная, на эту тему написаны миллионы томов по философии и эстетике, по социологии и даже политике и по всем остальным гуманитарным наукам. Поэтому в своем ответе я буду брать это слово в кавычки. Вероятно, под «прекрасным» мы должны здесь понимать нечто эстетически более чем приемлемое для определенного круга лиц, транслирующее знакомые культурные коды, говорящее об абстрактных вечных ценностях (я их не буду даже пытаться перечислять, потому что боюсь ошибиться), то есть все, что дискредитировало себя еще в конце XIX века, а после Второй Мировой закрепилось как нечто неприличное и даже немыслимое для людей, производящих искусство и дискурс.

Стоит лишь вспомнить знаменитый вопрос Теодора Адорно о том, можно ли писать стихи после Холокоста, в котором под сомнение ставится любая возможность существования «прекрасного» после величайшей трагедии на планете. Давайте рассмотрим такой момент. Допустим, что «прекрасное» — это некая общественная конвенция, поддерживаемая группой лиц. Почему они хотят видеть свою конвенцию отраженной в таком сложном и глобальном феномене как искусство?

Потому что искусство для этих людей это не способ познания мира, соприкасаясь с которым необходимо затрачивать титанические когнитивные усилия и ставить под сомнение все, включая какие-то собственные аксиомы, а своего рода вид досуга. Когда ты проводишь досуг, ты менее всего хочешь производить работу, это же занятия взаимоисключающие. Поэтому и искусство должно не рассказывать этим людям о том, что, возможно, стоит иначе взглянуть на какие-то вопросы, а всего лишь подтверждать то, что они и так уже знают, причем делать это в таком виде, в котором чувствуются ремесленные навыки художника, отличные от их собственных, ведь «Черный квадрат» они, как мы знаем, и сами могут нарисовать.

Таким образом, искусство становится своего рода ублажающим поэтическим дизайном, декорацией к их собственному мироощущению и знанию в то время, как они «наслаждаются» им в свое нерабочее время. Это именно то, от чего искусство бежало уже несколько веков назад, и для людей с достаточным уровнем гуманитарного багажа даже смогло убежать, а вот для кого-то его функции все еще такие же, как в XVIII веке. Более того, часто люди смотрят на «Олимпию» Эдуарда Мане как на некий «прекрасный» шедевр, в то время, как именно эстетически эта работа является прямой и беспощадной критикой сложившихся социальных условий в эпоху капитализма и даже своего рода протофеминистским манифестом. И да, она больше похожа на рекламную вывеску, чем на классицистические «идиллии».

Отто Грибель, "Безработный", 1921. Холст, масло

Отто Грибель, «Безработный», 1921. Холст, масло

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Даша Бирюкова, искусствовед и независимый куратор:

Широкая публика воспринимает искусство как аттракцион. Одно и то же — сходить в кино на бестселлер, музей или парк. Так называемое «прекрасное» и есть область развлечения для зрителя. Но искусство — это не развлечение, а наука, которую нужно изучать, как физику или химию. И имея определенное знание об искусстве, вопросы о «прекрасном» будут лежать в иной плоскости.

Эдриан Гени, "Pie Fight Study 2", 2008. Холст, масло

Эдриан Гени, «Pie Fight Study 2″, 2008. Холст, масло

Банальный вопрос: почему мы ждем от искусства «прекрасного»?

Мари Коберидзе, куратор в галерее WeArt:

Мне не очень близка категорическая формулировка «только». Думаю все зависит от зрителя и его стремления к рефлексации. Хотя в конечном счете люди всегда тянутся к прекрасному, и это касается не только искусства. На мой взгляд, двигатель прогресса — это постоянное желание человека удовлетворить свои потребности, тем самым обрести временное ощущение счастья, и так по бесконечной спирали, снова и снова достигая новые вершины. А вот что такое «прекрасное» – это уже другой вопрос. Ведь даже опыт осознания чего-то драматичного или даже отвратительного может привести к пониманию важных общечеловеческих вопросов, социальных или духовных и в итоге все равно наполняет нас как интеллектуально, так и духовно — это ли не прекрасно?


Код статии F

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.